Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Агнивцев Н.

Оригинал взят у galchi в Николай Агнивцев



8 (20) апреля 1888, Москва — 29 октября 1932, там же) —
русский поэт Серебряного века и драматург.

Белой ночью

Белой ночью белый ландыш
Я воткну, грустя, в петлицу
И пойду за белой сказкой
В белый призрачный туман. . .

Посмотрите, посмотрите,
У Цепного моста кто-то
В старомодной пелерине
Неподвижно смотрит вдаль. . .

Господин в крылатке тихо
Про него шепнул другому:
- "Николай Васильич Гоголь
- Сочинитель "Мертвых душ". . .

Collapse )

Винокуров Е.




ДВА ЛИЦА

Мы встречались совсем немного.
Помню дом ее в центре Москвы.
Губы тонкие, недотрога!
Косы грузные вкруг головы.
Строгой-строгой была,
                     непреклонной,
Но прислушивалась к звонку
И о чуткий ледок оконный
Остужала тайком щеку.
Мы встречались,
                    под снегопадом
Мы ходили с ней на каток.
Мелким шагом я шел с ней рядом,
Чуть придерживая за локоток.
Как ярка голубая арена!
Разноцветные огоньки.
У скамейки встав на колено,
Зашнуровывал ей коньки.
Кротко чистил ей мандарины,
И снежинки,
                      летя с небес,
Словно крошечные балерины,
Танцевали нам полонез...
Эта первая,
                       а вторая
По другому была горда.
Над снегами переднего края
Ржавой проволоки три ряда.
Поднималась звезда над снегами.
Над погибшим на днях полком...
Торопливо гремя сапогами,
Прибежала ко мне тайком.
И сама дивилась поступку,
И смеялась, попавшая в плен.
По-солдатски короткую юбку
Все дотягивала до колен.
Словно вспугнутые погоней,
Колотились наши сердца
От нашедших друг друга ладоней
От нелегкого спирта-сырца.
Словом ласковым не называя,
Говорила мне грубо: "Мой!"
Укрывала нас ночь фронтовая,
Как шинелью, своею тьмой.
Фронтовых бездорожий буйность,
Над катком голубая пыльца...

Словно детство и словно юность -
Эти два молодых лица.


26 декабря 1971

Бродский И.




В АЛЬБОМ НАТАЛЬИ СКАВРОНСКОЙ

Осень. Оголенность тополей
раздвигает коридор аллей
в нашем не-именьи. Ставни бьются
друг о друга. Туч невпроворот,
солнце забуксует. У ворот
лужа, как расколотое блюдце.

Спинка стула, платьица без плеч.
Ни тебя в них больше не облечь,
ни сестер, раздавшихся за лето.
Пальцы со следами до-ре-ми.
В бельэтаже хлопают дверьми,
будто бы палят из пистолета.

И моя над бронзовым узлом
пятерня, как посуху - веслом.
"Запираем" - кличут - "Запираем!"
Не рыдай, что будущего нет.
Это - тоже в перечне примет
места, именуемого Раем.

Запрягай же, жизнь моя сестра,
в бричку яблонь серую. Пора!
По проселкам, перелескам, гатям,
за семь верст некрашеных и вод,
к станции, туда, где небосвод
заколочен досками, покатим.

Ну, пошел же! Шляпу придержи
да под хвост не опускай вожжи.
Эх, целуйся, сталкивайся лбами!
То не в церковь белую к венцу -
прямо к света нашего концу,
точно в рощу вместе за грибами.

Октябрь 1969, Коктебель

Бродский И.





* * *

Е.К.

Я выпил газированной воды
под башней Белорусского вокзала
и оглянулся, думая, куды
отсюда бросить кости.
Вылезала
из-за домов набрякшая листва.
Из метрополитеновского горла
сквозь турникеты масса естества,
как черный фарш из мясорубки, перла.
Чугунного Максимыча спина
маячила, жужжало мото-вело,
неслись такси, грузинская шпана,
вцепившись в розы, бешено ревела.
Из-за угла несло нашатырем,
Лаврентием и средствами от зуда.
И я был чужд себе и четырем
возможным направлениям отсюда.
Красавица уехала.
Ни слез,
ни мыслей, настигающих подругу.
Огни, столпотворение колес,
пригодных лишь к движению по кругу.

18 июля 1968, Москва

Смеляков Я.


Ярослав Смеляков


ЭТАЖЕРКА

Я нынче проснулся с охотой,
веселый и добрый с утра:
наверно, прелестное что-то
случилось со мною вчера.

И то и другое прикинув,
я вспомнил весь день прожитой:
девчушка из недр магазина
несла этажерку домой.

Все было не просто, однако,
ведь та этажерка была
покрыта сияющим лаком,
блистательным, как зеркала.

И в ней, задержавшись на малость,
от внешнего люда тесна,
и улица - вся - отражалась,
и вся повторялась весна.

Мне скажет какой-нибудь критик
на эти восторги в ответ:
"Подумаешь, тоже событье
нашел для потомства поэт!"

А как же! Конечно, событье.
О многом подумаешь тут,
когда в суету общежитья
свою этажерку несут.

А это уж наша забота -
такими поэтами быть,
чтоб нынче по высшему счету
стихи для нее сочинить.

Чтоб наши неглупые книжки,
когда их случится издать,
могли бы, пускай не в излишке,
на той этажерке стоять.

1970г.

Collapse )